Немецкий эколог возродил традицию разведения буйволов на Хустщине

Просмотров: 3 688

О Мишеле уже знает все Закарпатье. Впервые мы встретились зимой у его конюшни, что на тот момент была только несколько дней как достроена в селе Чумалево. Там для животных он построил огромный ангар, а для себя — маленькие две каморки. В одной из кладовых стоит две кровати, печь с печкой, на печи можно что-то приготовить. Сбоку лежат деревянные брусья, Мишель конструирует из досок и кирпичей стол. У нас всего три чашки на пятерых. Мы садимся говорить о том, для чего он здесь и так кажется, что ему самому очень хочется об этом рассказать. Мишель светится, из него просто прет невероятная сила и лучи, он говорит чистой закарпатской, иногда некоторые слова выпадают из нашего понимания, он сразу же это замечает и говорит соответствие английском. О буйволов и свое дело он может рассказать все закарпатской, а о философии, о себе — не хватает ему украинского лексикона, сразу переходит на английский. Он учил украинский исключительно от людей, в основном бабушек, от которых научился и традиционном разведению скота. Так мы разговариваем.

Мишелю 33 года, он родом из города Киел, на севере Германии, между Гамбургом и датским рубежом. Его родители — бизнесмены и имеют собственные предприятия, а брат недавно открыл свою фабрику. Мишель пошел другим путем, он учился в Фрайбурге, городе на границе с Францией и Швейцарией. Получил образование лесника-эколога, но не хотел оставаться и работать в своей стране.

Мне показалось, что в Украине я смогу найти еще те эко-условия наших предков, потому что в Германии их уже нет. Люди должны жить ближе к природе, это то, что я хочу показать на своем примере.

Мишель сначала приехал в коммуну Лонго Май и помогал в Нижнем поселке. Потом начал интересоваться буйволами. Оказалось, что в начале ХХ века только в трех окрестных селах было несколько тысяч буйволов. В каждом дворе, в каждой хате держали буйволиц как коров. Но потом пришли коммунисты и забрали всех буйволов в колхозы. Люди остались без домашнего хозяйства. Все насильно коллективизировали. Никто даже представить не мог, как это может повлиять на домашнее животное.

— Вы будете приходить к ней за молоком, а она будет вам говорить: Эй, человек, ты чего хочешь? Какого молока? Ты что, ребенок мой или мой друг? Для чего тебе молоко? Эти буйволицы в колхозах не давали молока вообще, коммунисты их просто вырезали на мясо.

В 90-х в окрестных селах осталось около сотни буйволов. Их популяция постоянно уменьшалась. Мишель приехал сюда семь лет назад и начал искать буйволов от двора ко двору. Нашел несколько фондов, которые помогли, несколько голов села дали ему землю, оставшуюся от уже ничейных колхозов и Мишель начал собирать буйволов с окраин.

В Чумалево у него уже вторая ферма, первая Стебливке. Мишель говорит, что в Чумалево лучше, так как значительно дальше от людей и здесь почти нет мусора. На лето буйволы отправляются на пастбище Переслип в Раховского района. Туда они идут с Мишелем больше недели, останавливаясь в разных местах на ночлег.

— Когда буйвола здесь режут — внутри до десятка килограмм пластика в желудке. Буйволы болеют здесь именно от этого. Здесь проблема даже не в том, что почти нет квалифицированных ветеринаров, а в том, что люди засоряют природу, не задумываясь не только о внешнем виде своих земель, а и о том, что убивают своих же животных, свою историческую фауну.

Мишель говорит, что разведение буйволов — это не бизнес. Его спасает производство сыра и буйволиного молока. Килограмм сыра стоит 200 гривен. А самых буйволов никто не покупает. Им нет цены.

— Я могу назвать любую цену. Нормальная стоимость — около двух тысяч евро. Но и за пятьсот евро буйвола никто не купит. Или покупают, полгода с ними помучаться и заризають на мясо. Звонят и говорят: «Забирай назад, человек, своих тупых буйволов.» Последние два года у меня не купили ни одного. Все говорят, что карпатский буйвол — тупой. Но он не тупой, наоборот — он как человек. Он не будет вам делать бизнес, он может вам помогать в хозяйстве, но не более. У меня с десяти буйволов на этой ферме молоко дают только три буйволихы. Остальные — все еще мне не доверяют.

мишель-хуст-буйвол.jpg мишель-буйвол-1.png

У каждого его буйвола есть имя. Бычка зовут Ромка. Мишель говорит с ними закарпатской. Мы подходим к их пастбища и он нас знакомит, рассказывает о каждой из буйволов, знакомит с быком, советует к нему не подходить. У нас ощущение довольно смешанные, буйволы чистят себе копыта и тяжело дышат, выглядит это так, как они берут разгон на корриде, что уже запрещена. Мишель предлагает на самой спокойной буйволицы покататься верхом. Мы все вчетвером отказываемся.

Мишель очень разумно подходит к организации процессов на своей ферме. Недавно он создал племенную книгу, генетический резерв в центре Закарпатья — на «Салдобош», а также активную сеть питомников с пятью генетическими линиями. Мишель пытается показать людям, как можно держать буйволов, что для этого нужно, какие условия. Он пытается восстановить историческую цепочку. Он организовывал встречи с теми, кто держал буйволов пять лет назад, когда он начал заниматься этим делом.

Есть разные буйволы. Этот — карпатский, он умный. У него совсем другое сознание, чем у болгарского, например. Карпатский буйвол — это друг. Его нельзя бить. Карпатский буйвол — это украинский слон. Он все помнит, у него свой характер. Буйволица никогда не даст молока, если вы не друзья. С ней надо общаться, это не глупая корова или коза, у нее свой характер.

— Я понял, что здесь вообще никто не знает, как с ними надо ухаживать. Я, немец, давал местным семинары по уходу за животным, обитающим здесь полторы тысячи лет.

Тем не менее, у Мишеля здесь есть и бабушка, которую он называет своим учителем. Это она передала ему множество знаний о местном земледилля и животноводство.

Мишель постоянно принимает у себя волонтеров. Говорит, что это очень тяжелая работа. С ними бывает труднее, чем с животными, поведение которых бывает более предсказуемой. Волонтеры приезжают на слишком короткий срок, только начинают вливаться в процесс, как уже спешат уезжать. Некоторые из волонтеров начинают бухать, как только Мишель уезжает на несколько дней с фермы. В Чумалево также старая ферма, где живут его козы. Там у него есть домашняя гуцульская корова и карпатская волосатая свинья по имени Саша, что ведет себя как собака.

Мишель разводит также местных лошадей подвида гутан. Карпатских мохнатых свиней осталось 500 штук, из них 50 у Мишеля. Половину популяции карпатских буйволов, если не больше, держит именно он. Он настолько светлый и настолько любит грязь, в котором ковыряется. Здесь нет ни капли асфальта, глина налипает огромными кусками на обувь, в этом он видит и свой позитив, поскольку люди сюда редко доходят. Единственная дорога существует в монастырь рядом и мусора время от времени приходит именно оттуда.

Мишель постоянно разыскивает тех, кто желает присоединиться к нему. Он пять лет прожил здесь без душа и нормальных условий. Но теперь говорит, что все же хочет создать какие-то бытовые условия, потому что ежегодно к нему приезжают родители, у которых серьезный бизнес в Германии, и им трудно привыкнуть к его грязи. Дел у Мишеля куча, планов множество. Вот так немец, без украинских корней, остался здесь и изучил местный язык, научился разводить местных животных и делать какой-то небольшой бизнес в тяжелых условиях нашей постсоветской системы ограничений и запретов. Его удивляет равнодушие местного населения, но он верит в лучшее.

— Конечно, я понимаю, те коммунисты здесь все зачистили вдруг. — Говорит он. — Всех, кто мог что-то делать вывезли, оставили только тех, кто мог повиноваться. И вот я иду в деревню и говорю — берите и делайте. А они мне говорят: «Мы не можем», чего им всегда не хватает, все им времени нет на работу. Я показываю, которые имеются большие возможности, я сам для себя выбрал жизнь, я живу с буйволами на природе у костра как их деды и прадеды, а люди думают тем, что я здесь работаю на какие-то фонды и к ним тоже должен кто-то прийти и сделать, не они — кто-то.

Он какой-то посланец на эту землю, свет идет из его глаз, у него тихий и очень приятный голос и огромный пыл, что чувствуется с первой же минуты встречи. Молоко и сыр, которые Мишель продает за смешные деньги, оказались очень вкусными.

мишель-якоби.jpg мишель-якоби-эколог.jpg буйвол-мишель.jpg

— Брынзу люди продают по 100 гривен за килограмм. А должно быть в два раза больше! Это же экологический продукт из самого сердца Карпат. Без каких-либо примесей.

Этим летом Мишель ушел от пластика и грязи, который любят есть буйволы, в Раховский район на пастбище Переслип. Там нет мобильной связи, раньше здесь были пастухи, которые приходили на лето, а теперь долины совершенно пустуют. Несколько месяцев Мишель живет практически под открытым небом, он построил здесь небольшую деревянную хижину. Буйволов в конюшню теперь не надо загонять, летом они спят под открытым небом.

Случилась с Мишелем и не очень приятная история. Он сдавал кровь на анализ в частной лаборатории в Хусте, и ему пришли результаты, где было указано, что он тяжело инфицирован Гепатитом В. Мишель написал: «Я плачу и оставляю своих буйволов, возможно, на целых полгода для лечения». Ему пришлось ехать домой и делать повторный забор крови. И уже в немецкой клинике оказалось, что никакого гепатита нет. С одной стороны стыдно и больно за украинскую медицину, с другой — радостно, что Мишель быстро вернулся к буйволам, которых он спасает от вымирания и украинского безразличия.

— Есть один большой заповедник, у Дуная. — Рассказывает Мишель. — Там есть остров, на который хотят взять несколько моих буйволов, чтобы они там жили в дикой природе. Готов отдать им столько, сколько надо. Там уже есть дикие лошади. И вместе с ними дикие буйволы могут там целый год пастись без людей, там очень теплые зимы. У меня есть много буйволиц, которые так и не научились мне давать молока. Я бы их отдал в дикую природу. Я об этом столько времени мечтал.

Текст: Богдан Логвиненко
Видео: Дмитрий Охрименко, Николай Носок
Фото: Богдан Логвиненко, Траян Мустяцэ, Дарья Синельникова
Помогал Сергей Гузенков